Следствие изучает обстоятельства нападения 13-летнего ученика на преподавательницу итальянского языка в римской школе имени Джованни Верги. По данным расследования, нападение готовили с расчётом на показ в интернете. Следователи изучают контакты подростка с представителями ультраправых онлайн-сообществ.
«Поступок приобретает значение, когда его снимают и показывают», — объясняет Марко Дугато, старший научный сотрудник исследовательского центра Transcrime и преподаватель Католического университета Святого Сердца. В этом механизме важнее не само насилие, а его распространение: «Подлинная ценность здесь не в насильственном действии как таковом, а в том, насколько широко его повторно показывают и “продают” внутри своей среды».
От уличной компании к анонимному чату
В подростковом возрасте стремление обрести общую идентичность, принятие и признание окружающих — обычное явление. Часто его удовлетворяет компания сверстников, начиная с ребят, которых подросток каждый день встречает на своей улице.
«Мне не очень нравятся термины “банды” или “подростковые банды”: большинство таких групп, по крайней мере изначально, не имеют преступной структуры, а возникают скорее как компании друзей», — уточняет Дугато. Однако всё чаще признания ищут в виртуальных сообществах среди подростков, которые никогда не встречались лично. «Связь между ними только виртуальная, порой анонимная, под псевдонимами», — отмечает он. Объединяют участников особые интересы, а внутри группы подростки получают «поддержку и признание».
В мужской среде, добавляет Дугато, представления о силе и доминировании «особенно привлекательны для формирования образа себя и подросткового эго». На интересе к этим образам давно играют ультраправые и неофашистские группы, к которым присоединяются новые сообщества. «Можно вспомнить Эндрю Тейта и весь этот мир, который зарабатывает на потребности в признании». Такие фигуры создают контент как инфлюенсеры и монетизируют темы, которые находят отклик у аудитории.
Возникает «эффект снежного кома»: подростки отождествляют себя с подобными образцами и стремятся им подражать. В США, напоминает Дугато, подростки, совершавшие нападения в школах, снимали свои действия и распространяли записи. Признание в собственных «пузырях» может подтолкнуть другого подростка «тоже стать “мучеником” или кумиром в своей среде». Этой же логике подчинена символика: «Шлем и перчатки не имеют отношения к самому нападению. Они отсылают к символическому образу, который обретает смысл, если его потом опубликовать».
Профилактика начинается в семье и начальной школе
Первый риск — упрощённое объяснение происходящего. «Считается, что у таких подростков непременно есть психические проблемы, что они “сумасшедшие”. На деле очень часто это не так», — предупреждает Дугато. Скорее, речь идёт о подростках, вовлечённых в определённый механизм, и об уязвимостях, которые «нужно и, вероятно, можно выявить до того, как дело дойдёт до насилия».
В первую очередь важны семья и школа — «не для того, чтобы возлагать на них вину, а потому, что именно они видят повседневную жизнь подростка». В римском случае некоторые одноклассники рассказывали, что знали об участии 13-летнего школьника в определённых онлайн-сообществах. «Взрослые часто не замечают таких сигналов: не умеют их распознать или замечают, но преуменьшают их значение. Иногда отмахиваются, считая это “глупостями”, а иногда просто запрещают, не предлагая альтернативы и ничего не объясняя».
Выход — выстраивать отношения: «Объяснять, рассуждать вместе и понимать, что именно привлекает подростков в тех или иных образцах для подражания». Важна и ранняя профилактика: к моменту такого поступка, как нападение в Ченточелле, неблагополучие накапливается уже давно. «Нужно заниматься не только учениками средней школы — важно понять, что происходит уже в начальной».
Наконец, необходима системная работа по обучению безопасному поведению в интернете, и здесь важна роль взрослых. «Радикализацию, если использовать это слово, и обращение ко всё более жестоким высказываниям мы видим в социальных сетях каждый день, и это касается не только подростков», — подчёркивает Дугато. «У подростков, чья личность ещё формируется, влияние таких механизмов может быть сильнее».